Жуткие места преступлений в сериале NBC “Ганнибал” рассматриваются как высококлассные художественные инсталляции, болезненные галлюцинации трактуются через психологические метафоры, а противостояние убийцы и представителей закона воспринимается поклонниками сложной, интимной связью и романтизируется.

У сериала Netflix “Ты”, в котором главный герой – сталкер и жестокий убийца, фан-арт скорее забавный: ирония поп-культуры, комиксовая стилистика, сатирическая романтика, понятный юмор.

Зритель так испорчен, что его не пугает сама история? Или может в нем самом есть капля психопатии? Вовсе нет. Это все результат конкретных психологических механизмов и вполне осознанных художественных решений киноиндустрии.

Когда убийца становится кумиром

Сериал «Ты» задумывался как история о токсичной одержимости, но часть аудитории восприняла его иначе из-за ракурса, с которого эта история была рассказана.

Главный герой, без сомнения, настоящий психопат: Джо Голдберг жесток, расчетлив и одержим своей жертвой. На его счету – двадцать три хладнокровных убийства. Но изображен он простым, веселым молодым человеком, который работает в книжном магазине. Джо внимателен и заботлив, остроумен и мил. И так влюблен в свою девушку, что готов для нее на все. Трудное, полное эмоционального насилия детство и прием “ненадежного рассказчика”, с внутренним монологом, в котором Джо все время подменяет понятия и интерпретирует события в свою пользу, заставляет зрителей проникаться к нему сочувствием и симпатией. 

Авторам сериала в последнем сезоне пришлось четко обозначить смысл, который они закладывали: как легко попасть не в просто токсичные, а опасные для жизни отношения, если очароваться социопатом.

Доктор Лектер в сериале “Ганнибал” – интеллектуал, гурман и эстет, прекрасно разбирающийся в искусстве. Как и у главного героя “Ты”, его профессия (психиатр) располагает зрителя и внушает доверие.

Игра Мадса Миккельсена очень отличается от манеры Энтони Хопкинса: она очень сдержанна, нет театральности и утрированности образа. Голос тихий, ровный, слегка акцентированный – сказывается собственный датский акцент актера, который органично вписался в образ европейского аристократа-эмигранта. Убийства и людоедские трапезы поданы визуально безупречно, с тщательно выстроенными светом и композицией кадра, из-за чего сериал не раз критиковали именно за эстетизацию насилия. 

Похожая история произошла с байопиком о Теде Банди «Красивый, плохой, злой”. После премьеры на фестивале «Санденс» критики упрекали режиссера в том, что образ Банди в фильме получился слишком романтизированным. Особое возмущение в США вызвал трейлер: в нем знаменитый убийца легко уходит от полиции и подмигивает в камеру под легкомысленную музыку. Роль маньяка досталась Заку Эфрону, «сладкому красавчику», ассоциирующемуся с подростковыми романтическими комедиями. Герой будто пытается обольстить публику точно так же, как это когда-то сделал настоящий Банди.

Что говорит психология: почему опасность притягивает

Гибристофилия. Термин ввел сексолог Джон Мани в 1986 году — он образован от греческого слова «hybrizein» («совершать надругательство») и означает влечение к людям, совершившим тяжкие преступления; в массовой культуре это явление также называют «синдромом Бонни и Клайда». Мани, работавший в Университете Джонса Хопкинса, в качестве показательного примера приводил «Семью» – группу последователей, которых Чарли Мэнсон, американский серийный убийца, собрал вокруг себя в конце 1960-х в Калифорнии.

Иллюзия исключительности. Зритель фантазирует о своей особенной роли и уникальности, из-за которых опасный человек не причинит ему вреда. Это тот же механизм, что действует в реальных токсичных отношениях, только перенесенный в безопасное пространство экрана.

Парасоциальная связь без последствий. Парасоциальные отношения подразумевают одностороннюю связь с медийными личностями (актеры, музыканты, телеведущие) или с вымышленными персонажами. Зритель проводит с героем сериала несколько сезонов, слышит его внутренний монолог, узнает его травмы и мотивы, при этом ничем не рискуя физически. Это благодатная почва для того, чтобы симпатия перевесила моральную оценку.

Как индустрия конструирует «обаятельного маньяка»

Способы романтизации образа преступника построены на знании психология зрителя, его слабостях и восприимчивости.

• Точка зрения убийцы. История подается глазами маньяка, зритель по умолчанию встает на его сторону — базовый эффект нарратива от первого лица.
• Обаяние как оружие. В фильмах и сериалах о маньяка часто подчеркивается, что самым страшным орудием убийцы в сюжете оказывается именно его обаяние, а не жестокость как таковая.
• Травматическая предыстория. Тяжелое детство, полное насилия и пренебрежения; персонаж одержим желанием пережить свою травму заново и ищет спасение через отношения. Объяснение причины легко подменяется оправданием поступка.
• Кастинг. Выбор привлекательных актеров на роли реальных убийц сам по себе смещает восприятие аудитории. Несоответствие между обаятельным актером и реальной, куда более пугающей архивной хроникой преступника работает на очарование зрителя..
• Красивая упаковка трагедии. Визуальная эстетика кадров нивелирует реальные события и отвлекает внимание от страшных деталей.

Литература как первоисточник образа

Кино и сериалы во многом унаследовали прием эстетизации убийцы у литературы.

«Парфюмер» Патрика Зюскинда. Роман начинается с прямого авторского заявления: его герой Жан-Батист Гренуй — гениальное чудовище, поставленное в один ряд с де Садом, Сен-Жюстом, Фуше и Наполеоном. Текст выстраивает Гренуя как своего рода романтического гения-творца, чья исключительность оправдывает даже убийства — здесь прослеживается связь с мифом о Прометее и мотивами романтической литературы об избранности художника. Книгу воспринимают как культовую, забывая, что ее главный герой — маньяк, ничем не отличающийся по сути от реальных серийных убийц.

«Американский психопат» Брета Истона Эллиса. Эллис дает ироничное, детальное описание быта убийцы. Патрик Бейтман – красивый, образованный и успешным молодой человек с Уолл-стрит, чья жизнь строится вокруг статусных ресторанов, брендов и внешности. Форма повествования от первого лица маньяка-садиста заставляет читателя смотреть на мир его глазами. Вместо сатиры на общество потребления и страшной истории убийцы читатель видит пример для подражания.

Ганнибал Лектер у Томаса Харриса. Харрис задает устойчивый архетип «эстета-убийцы» — ценителя оперы, живописи и высокой кухни, чей интеллект и вкус достойны восхищения. 

Реальная психопатия vs экранный образ

Экранный маньяк — это почти всегда художественно усиленная версия одного-двух клишированных признаков (обаяние, хладнокровие, отсутствие эмпатии), вокруг которых достраивается фантазия об уме и превосходстве, слабо совпадающая с клинической картиной.

В финале «Красивого, плохого, злого» на экране появляется настоящая архивная запись: Тед Банди, уже приговоренный, что-то бормочет журналистам. В нем нет и доли того обаяния, с каким его играл Зак Эфрон. Мы видим человека, который убил больше тридцати женщин. Наше сопереживание ему заканчивается вместе с финальными титрами.

Автор: Реми Эйвери, писательница