Поглазеть на что-то пугающее можно и в медиапространстве — и это, как ни парадоксально, весьма привлекательно. Будь это иначе, заголовки в духе «Шок! Катастрофа!» не попадались бы в ленте так часто.

Такой парадоксальный интерес к информации об угрозах, смерти или насилии называется морбидным любопытством. Оно мотивировано на инстинктивном уровне желанием понять, предсказать и подготовиться к рискам. Это явление напоминает защитную реакцию животных: как дикие звери на дороге впадают в ступор перед мчащимся автомобилем, так и мы замираем перед лицом опасности и зацикливаемся на негативном контенте.

Психолог Колин Скривнер (University of Chicago) разработал специальную шкалу морбидного любопытства. Тест показывает: около 25% людей (каждый четвёртый) его уровень повышен. Эти люди не просто «случайно» смотрят плохие новости: они намеренно ищут контент про преступления и катастрофы. Для них это способ понять мир и почувствовать контроль над страхом. В безопасной среде (например, фильм ужасов дома) это нормально. Но в бесконечной ленте новостей, где реальные трагедии идут потоком, эта черта может стать ловушкой.

Ловушка думскроллинга: замкнутый круг

Исследование влияния новостного контента на ментальное здоровье выявило механизм, который авторы назвали «петлёй обратной связи».

Согласно данным, люди с тревожностью чаще выбирают негативный контент. Подсознательно они стремятся подготовиться к худшему — и, по идее, это должно успокоить. На практике потребление такой информации ухудшает состояние:

Человек чувствует себя плохо → Ищет ещё больше новостей, чтобы понять «что происходит» → Становится ещё хуже.

Любопытство к угрозам часто соседствует с гиперответственностью — убеждением, что человек обязан быть готовым к любой опасности. Если мозг допускает мысль: «А вдруг это произойдёт со мной?», — возникает острая тревога.

Люди склонные к тревоге и гиперотвественности на 30–50% чаще выбирают негативный контент. От 5 до 10% подростков и молодых взрослых демонстрируют признаки проблемного использования медиа. Морбидное любопытство часто становится «топливом» для зависимости.

Важно помнить: Данное свойство нашей психики — это не баг, а фича. Наши предки, которые игнорировали странные звуки в кустах, не выжили. Те же, кто проявлял любопытство к потенциальной угрозе, — выжили.

История одной прогулки: мёртвый голубь в парке

Представьте сцену: маленькая девочка гуляет с мамой в парке и внезапно замечает на земле мёртвого голубя. Ребёнок замирает, широко раскрыв глаза, и не может отвести взгляд. Мама тут же закрывает ребёнку глаза руками и уводит его. Что происходит в голове у девочки и правильно ли поступила мама?

С точки зрения нейробиологии, реакция девочки естественна. В её мозге происходит сложный каскад процессов:

Миндалевидное тело (амигдала). Область в глубине височной доли мгновенно активируется, распознав угрозу. Она посылает сигналы в периакведуктальное серое вещество (PAG) в среднем мозге, которое запускает реакцию «замри». Это не пассивный страх, а активная стратегия выживания для сбора информации.

Одновременно активируется островковая кора (insula), которая отвечает за обработку отвращения. Именно она создаёт неприятное чувство при виде чего-то отталкивающего. В это время в префронтальной коре (ПФК) в передних отделах лобных долей возникает конфликт: «Это опасно? Стоит ли подойти ближе?». При этом часть системы вознаграждения в базальных отделах переднего мозга вырабатывается дофамин, но не потому, что ситуация приятна, а потому что она информационно значима.

Мозг ребёнка пытается разрешить когнитивный диссонанс: конфликт между желанием избежать неприятного зрелища и потребностью понять, что произошло.

Так что же с мамой? Закрывая глаза, она действует из лучших побуждений. Однако с научной точки зрения подход неоднозначен. Полное блокирование контакта с реальностью лишает ребёнка возможности научиться регулировать эмоции.

Более адаптивной стратегией было бы помочь ребёнку обработать увиденное: объяснить, ответить на вопросы, нормализовать реакцию («Да, это неприятно, но такое случается»). Это активирует вентромедиальную префронтальную кору (vmPFC), которая помогает регулировать активность амигдалы. Исследования показывают: именно осознанная переоценка, а не избегание, формирует устойчивость к стрессу.

Химия притяжения: почему это запоминается навсегда

Подобные эпизоды дети запоминают надолго. Почему шокирующее так прочно въедается в память? Существует пять механизмов, удерживающих внимание на отвратительном:

Дофаминовая система вознаграждения. Вентральная область покрышки (VTA) среднего мозга выделяет дофамин. Он сигнализирует о «мотивационной значимости» (incentive salience). Даже негативный контент активирует эти области, создавая чувство вовлечённости.

Норадреналин и бдительность. Голубое пятно (locus coeruleus) в мосту мозга выделяет норадреналин. Он обостряет внимание и усиливает консолидацию памяти в гиппокампе. Поэтому детали шока запоминаются чётко.

Кортизоловый ответ. Стресс активирует гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковую ось (ГГН-ось). Кортизол мобилизует ресурсы, но при хроническом стрессе может негативно влиять на нейроны гиппокампа и ПФК. Постоянное потребление шока вредит когнитивным функциям.

Серотониновая модуляция. Ядра шва в стволе мозга выделяют серотонин, регулируя импульсивность. Низкий уровень серотонина усиливает склонность к компульсивному просмотру, так как снижается способность ПФК тормозить реакции амигдалы.

Опиоидная система. Просмотр пугающего контента в безопасности (дома) может активировать эндогенную опиоидную систему. Это создаёт микс из страха и облегчения, который субъективно приятен.

Границы нормы: любопытство или вуайеризм?

Проявления морбидного любопытства часто сопровождаются чувством вины: пялиться на «плохое» неприлично. Здесь важно проводить чёткую границу, так как феномены имеют разную природу.

Простой тест для самопроверки: спросите себя, зачем вы смотрите. Если вы хотите понять явление или извлечь урок — это морбидное любопытство. Если вы чувствуете удовлетворение от нарушения приватности людей без их согласия — это тревожный сигнал.

Как управлять вниманием в мире бесконечных лент

Лекарства от чрезмерного любопытства не существует. Но есть способы снизить негативное влияние и сохранить психическое здоровье.

1. Осознанное потребление. Понимайте цель просмотра. Если это анализ ситуации — норма. Если просто доза адреналина — стоит сделать перерыв.
2. Контроль информационной среды. Фильтруйте контент. Избегайте бесцельного скроллинга. Установите временные лимиты на негативные новости.
3. Развитие эмоциональной регуляции. Практики осознанности помогают активировать префронтальную кору. Если «залипли», сделайте паузу, подышите и спросите: «Помогает ли мне эта информация?».
4. Техники заземления. Физическая активность или разговор с реальным собеседником помогут разорвать цикл фиксации. Контакт с реальностью возвращает контроль префронтальной коре.

А что, если реакция «замри» не срабатывает?

Реакция «замри» — сложный защитный механизм. Но что происходит, когда она отсутствует?

Когда это плюс:

• Быстрые решения. В безопасной среде отсутствие замирания позволяет не «залипать» на негативе.
• Стрессоустойчивость. Люди с менее реактивной амигдалой лучше справляются с хроническим стрессом.
• Экстренные профессии. Спасатели и хирурги часто демонстрируют сниженную реакцию замирания, сохраняя функциональность.

Когда это риск:

• Недооценка угрозы. Без замирания мозг может не собрать достаточно информации для решения.
• Импульсивность. Отсутствие «паузы» ведёт к действиям без оценки («бей или беги» сразу).
• Травматический опыт. Реакция замирания помогает «переварить» шок. Если механизм нарушен, повышается риск ПТСР.

Притяжение к отвратительному — естественное явление, обусловленное биологией. Умение вовремя распознать механизмы своего внимания позволит поставить внутренние границы и улучшить качество цифровой жизни.

Источники:

1. Reina, P. (2021). Understanding the formation of rubbernecking queues on urban freeways. Transportation Research Interdisciplinary Perspectives, 9, 100266. https://doi.org/10.1016/j.trip.2020.100266
2. Scrivner, C. (2021). The psychology of morbid curiosity: Development and initial validation of the morbid curiosity scale. Personality and Individual Differences, 183, Article 111139. https://gwern.net/doc/psychology/personality/2021-scrivner.pdf 
3. Kelly, C. A., & Sharot, T. (2025). Web-browsing patterns reflect and shape mood and mental health. Nature human behaviour, 9(1), 133–146. https://doi.org/10.1038/s41562-024-02065-6
4. Roelofs, Karin. “Freeze for action: neurobiological mechanisms in animal and human freezing.” Philosophical transactions of the Royal Society of London. Series B, Biological sciences vol. 372,1718 (2017): 20160206. doi:10.1098/rstb.2016.0206

Автор: Анна Игнатова, биолог
специально для проекта F00-F99.

Подписаться на тг-канал Анны
Подписаться на дзен Анны

Страх можно определить как примитивную эмоцию, нацеленную на выживание и вызываемую восприятием угрозы. Страх связан со стрессовой реакцией «бей или беги». Он призван помочь вам избегать того, что может причинить вред. В этом смысле страх может быть полезен. Но иногда, вместо того чтобы поддерживать и защищать, страх начинает жить своей жизнью и парализует вас, мешая жить так, как вы действительно хотите.

Вероятно, существуют четыре основных страха, которые не только влияют на вас ежедневно, но и со временем могут сформировать вашу жизнь так, что в будущем вы будете об этом сожалеть.

1. Страх неудачи. Сколько раз в жизни вы отказывались попробовать что-то желанное только потому, что боялись потерпеть неудачу? Не пытаясь, вы избегали боли разочарования и даже чувства унижения. Другой вариант этой же темы — пробовать что-то вполсилы, чтобы в случае провала можно было сказать себе, что вы на самом деле и не старались. Уж лучше потерпеть неудачу из-за того, что «не очень-то и старался», чем из-за чужой оценки.

2. Страх отвержения. У людей есть естественное стремление быть принятыми. Мы — социальные существа, поэтому межличностное отвержение может быть особенно разрушительным. Чтобы избежать боли отторжения, вы решаете не подавать документы в тот самый вуз, не откликаться на ту самую вакансию или не приглашать кого-то на свидание. Именно страх отвержения делает кибербуллинг таким мощным и часто опустошающим. Этот страх заставляет вас отдавать свое счастье в руки безликих и безымянных людей, которым до вас нет дела и которые могут вас даже не знать.

3. Страх неопределенности. Для кого-то неопределенность — это волнующее и мотивирующее состояние, но для многих она является источником стресса, поскольку заставляет нас чувствовать потерю контроля. Чтобы избежать стресса неопределенности, люди нередко создают предсказуемые, почти навязчивые ритуалы, ищут знакомое и подавляют стремление к новому опыту, новым знакомствам и личностному росту.

4. Страх упущенных возможностей (FOMO). Этот страх отличается от трех предыдущих. Если те три сдерживают вас, подавляя ваше счастье и рост, то FOMO может заставить вас делать то, чего вы не хотите, или идти на нездоровые риски просто для того, чтобы почувствовать себя частью какого-то события.

Преодоление четырех страхов

В 1933 году Соединенные Штаты находились в глубоком кризисе. В разгаре была Великая депрессия, а банковская система стояла на грани краха. Франклин Д. Рузвельт только что был избран президентом. В своей первой инаугурационной речи 4 марта 1933 года он произнес знаменитые слова: «Прежде всего, позвольте мне высказать свою твёрдую уверенность в том, что единственное, чего мы должны бояться, — это самого страха, безликого, безрассудного, неоправданного ужаса, который парализует усилия, необходимые для превращения отступления в наступление».

Философы-стоики еще 2000 лет назад утверждали, что страх возникает не из-за самих ситуаций, а из-за нашего восприятия себя как беспомощных и неспособных контролировать эти ситуации. Эпиктет был греческим философом-стоиком. Для него стоицизм был не просто философией, а практическим образом жизни. Ему принадлежит известное высказывание: «Людей мучают не сами вещи, а представления о них». Стоицизм послужил основой для последующего развития когнитивных методов терапии (см. Ellis & Harper, 1975; Meichenbaum, 1977).

Итак, вернемся к нашим четырем страхам. Если стоики и когнитивно-поведенческие психологи правы, то ваш внутренний диалог — то, что вы говорите сами себе, — имеет огромное значение. Вот что вы можете сказать себе, сталкиваясь с этими страхами.

• Страх неудачи: «Ради всего, что по-настоящему ценно, стоит и рискнуть провалом». «Неудача — это не отсутствие достижений, а мой отказ от попытки». «Только осмелившись потерпеть крупную неудачу, я смогу добиться крупного успеха».

• Страх отвержения: «Я отказываюсь отдавать свое счастье на волю или прихоть других». «Если я не спрошу, ответ всегда будет «нет»».

• Страх неопределенности и неизвестности: «Если я не готов рискнуть и шагнуть в неизвестность, мне придется довольствоваться обыденностью». «То, что меня не убивает, делает меня сильнее».

• Страх упущенных возможностей: «Ценить свою уникальность и представлять, кем я могу стать, лучше, чем жить, сравнивая себя с другими, желая того же, что и они, и делая то же, что и они».

Возможно, мы можем позаимствовать мысль у великого американского эрудита Бенджамина Франклина и заключить, что страх, как и красота, — в глазах смотрящего! В завершение помните о сожалении. Исследования показывают, что с возрастом, оглядываясь на свою жизнь, мы больше всего сожалеем не о том, что сделали, а о том, чего сделать не решились (Gilovich & Medvec, 1995). Другими словами: «В конце концов, мы жалеем только об упущенных шансах, об отношениях, которые побоялись начать, и о решениях, с которыми слишком долго медлили».

PsychologyToday