Статистика такова: около 72% водителей признаются, что замедляются, чтобы посмотреть на аварию на обочине. Анализ 637 дорожных инцидентов в США выявил: в 12% случаев такая реакция, известная как эффект «резиновой шеи» (rubbernecking), провоцировала вторичные пробки и столкновения.
Поглазеть на что-то пугающее можно и в медиапространстве — и это, как ни парадоксально, весьма привлекательно. Будь это иначе, заголовки в духе «Шок! Катастрофа!» не попадались бы в ленте так часто.
Такой парадоксальный интерес к информации об угрозах, смерти или насилии называется морбидным любопытством. Оно мотивировано на инстинктивном уровне желанием понять, предсказать и подготовиться к рискам. Это явление напоминает защитную реакцию животных: как дикие звери на дороге впадают в ступор перед мчащимся автомобилем, так и мы замираем перед лицом опасности и зацикливаемся на негативном контенте.
Психолог Колин Скривнер (University of Chicago) разработал специальную шкалу морбидного любопытства. Тест показывает: около 25% людей (каждый четвёртый) его уровень повышен. Эти люди не просто «случайно» смотрят плохие новости: они намеренно ищут контент про преступления и катастрофы. Для них это способ понять мир и почувствовать контроль над страхом. В безопасной среде (например, фильм ужасов дома) это нормально. Но в бесконечной ленте новостей, где реальные трагедии идут потоком, эта черта может стать ловушкой.
Ловушка думскроллинга: замкнутый круг
Исследование влияния новостного контента на ментальное здоровье выявило механизм, который авторы назвали «петлёй обратной связи».
Согласно данным, люди с тревожностью чаще выбирают негативный контент. Подсознательно они стремятся подготовиться к худшему — и, по идее, это должно успокоить. На практике потребление такой информации ухудшает состояние:
Человек чувствует себя плохо → Ищет ещё больше новостей, чтобы понять «что происходит» → Становится ещё хуже.
Любопытство к угрозам часто соседствует с гиперответственностью — убеждением, что человек обязан быть готовым к любой опасности. Если мозг допускает мысль: «А вдруг это произойдёт со мной?», — возникает острая тревога.
Люди склонные к тревоге и гиперотвественности на 30–50% чаще выбирают негативный контент. От 5 до 10% подростков и молодых взрослых демонстрируют признаки проблемного использования медиа. Морбидное любопытство часто становится «топливом» для зависимости.
Важно помнить: Данное свойство нашей психики — это не баг, а фича. Наши предки, которые игнорировали странные звуки в кустах, не выжили. Те же, кто проявлял любопытство к потенциальной угрозе, — выжили.
История одной прогулки: мёртвый голубь в парке
Представьте сцену: маленькая девочка гуляет с мамой в парке и внезапно замечает на земле мёртвого голубя. Ребёнок замирает, широко раскрыв глаза, и не может отвести взгляд. Мама тут же закрывает ребёнку глаза руками и уводит его. Что происходит в голове у девочки и правильно ли поступила мама?
С точки зрения нейробиологии, реакция девочки естественна. В её мозге происходит сложный каскад процессов:
Миндалевидное тело (амигдала). Область в глубине височной доли мгновенно активируется, распознав угрозу. Она посылает сигналы в периакведуктальное серое вещество (PAG) в среднем мозге, которое запускает реакцию «замри». Это не пассивный страх, а активная стратегия выживания для сбора информации.
Одновременно активируется островковая кора (insula), которая отвечает за обработку отвращения. Именно она создаёт неприятное чувство при виде чего-то отталкивающего. В это время в префронтальной коре (ПФК) в передних отделах лобных долей возникает конфликт: «Это опасно? Стоит ли подойти ближе?». При этом часть системы вознаграждения в базальных отделах переднего мозга вырабатывается дофамин, но не потому, что ситуация приятна, а потому что она информационно значима.
Мозг ребёнка пытается разрешить когнитивный диссонанс: конфликт между желанием избежать неприятного зрелища и потребностью понять, что произошло.
Так что же с мамой? Закрывая глаза, она действует из лучших побуждений. Однако с научной точки зрения подход неоднозначен. Полное блокирование контакта с реальностью лишает ребёнка возможности научиться регулировать эмоции.
Более адаптивной стратегией было бы помочь ребёнку обработать увиденное: объяснить, ответить на вопросы, нормализовать реакцию («Да, это неприятно, но такое случается»). Это активирует вентромедиальную префронтальную кору (vmPFC), которая помогает регулировать активность амигдалы. Исследования показывают: именно осознанная переоценка, а не избегание, формирует устойчивость к стрессу.
Химия притяжения: почему это запоминается навсегда
Подобные эпизоды дети запоминают надолго. Почему шокирующее так прочно въедается в память? Существует пять механизмов, удерживающих внимание на отвратительном:
Дофаминовая система вознаграждения. Вентральная область покрышки (VTA) среднего мозга выделяет дофамин. Он сигнализирует о «мотивационной значимости» (incentive salience). Даже негативный контент активирует эти области, создавая чувство вовлечённости.
Норадреналин и бдительность. Голубое пятно (locus coeruleus) в мосту мозга выделяет норадреналин. Он обостряет внимание и усиливает консолидацию памяти в гиппокампе. Поэтому детали шока запоминаются чётко.
Кортизоловый ответ. Стресс активирует гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковую ось (ГГН-ось). Кортизол мобилизует ресурсы, но при хроническом стрессе может негативно влиять на нейроны гиппокампа и ПФК. Постоянное потребление шока вредит когнитивным функциям.
Серотониновая модуляция. Ядра шва в стволе мозга выделяют серотонин, регулируя импульсивность. Низкий уровень серотонина усиливает склонность к компульсивному просмотру, так как снижается способность ПФК тормозить реакции амигдалы.
Опиоидная система. Просмотр пугающего контента в безопасности (дома) может активировать эндогенную опиоидную систему. Это создаёт микс из страха и облегчения, который субъективно приятен.
Границы нормы: любопытство или вуайеризм?
Проявления морбидного любопытства часто сопровождаются чувством вины: пялиться на «плохое» неприлично. Здесь важно проводить чёткую границу, так как феномены имеют разную природу.
Простой тест для самопроверки: спросите себя, зачем вы смотрите. Если вы хотите понять явление или извлечь урок — это морбидное любопытство. Если вы чувствуете удовлетворение от нарушения приватности людей без их согласия — это тревожный сигнал.
Как управлять вниманием в мире бесконечных лент
Лекарства от чрезмерного любопытства не существует. Но есть способы снизить негативное влияние и сохранить психическое здоровье.
- Осознанное потребление. Понимайте цель просмотра. Если это анализ ситуации — норма. Если просто доза адреналина — стоит сделать перерыв.
- Контроль информационной среды. Фильтруйте контент. Избегайте бесцельного скроллинга. Установите временные лимиты на негативные новости.
- Развитие эмоциональной регуляции. Практики осознанности помогают активировать префронтальную кору. Если «залипли», сделайте паузу, подышите и спросите: «Помогает ли мне эта информация?».
- Техники заземления. Физическая активность или разговор с реальным собеседником помогут разорвать цикл фиксации. Контакт с реальностью возвращает контроль префронтальной коре.
А что, если реакция «замри» не срабатывает?
Реакция «замри» — сложный защитный механизм. Но что происходит, когда она отсутствует?
Когда это плюс:
- Быстрые решения. В безопасной среде отсутствие замирания позволяет не «залипать» на негативе.
- Стрессоустойчивость. Люди с менее реактивной амигдалой лучше справляются с хроническим стрессом.
- Экстренные профессии. Спасатели и хирурги часто демонстрируют сниженную реакцию замирания, сохраняя функциональность.
Когда это риск:
- Недооценка угрозы. Без замирания мозг может не собрать достаточно информации для решения.
- Импульсивность. Отсутствие «паузы» ведёт к действиям без оценки («бей или беги» сразу).
- Травматический опыт. Реакция замирания помогает «переварить» шок. Если механизм нарушен, повышается риск ПТСР.
Притяжение к отвратительному — естественное явление, обусловленное биологией. Умение вовремя распознать механизмы своего внимания позволит поставить внутренние границы и улучшить качество цифровой жизни.
Источники:
- Reina, P. (2021). Understanding the formation of rubbernecking queues on urban freeways. Transportation Research Interdisciplinary Perspectives, 9, 100266. https://doi.org/10.1016/j.trip.2020.100266
- Scrivner, C. (2021). The psychology of morbid curiosity: Development and initial validation of the morbid curiosity scale. Personality and Individual Differences, 183, Article 111139. https://gwern.net/doc/psychology/personality/2021-scrivner.pdf
- Kelly, C. A., & Sharot, T. (2025). Web-browsing patterns reflect and shape mood and mental health. Nature human behaviour, 9(1), 133–146. https://doi.org/10.1038/s41562-024-02065-6
- Roelofs, Karin. “Freeze for action: neurobiological mechanisms in animal and human freezing.” Philosophical transactions of the Royal Society of London. Series B, Biological sciences vol. 372,1718 (2017): 20160206. doi:10.1098/rstb.2016.0206
Автор: Анна Игнатова, биолог
специально для проекта F00-F99.
