В 2012 году, в первый день занятий по курсу «Введение в психологию», Миа* разговорилась с однокурсником по имени Джек. Знакомство переросло в дружбу, затем в отношения, и в итоге они поженились.
Джек всегда увлекался спортом и любил азартные игры. Он покупал лотерейные билеты, делал ставки онлайн, участвовал в студенческих тотализаторах и фэнтези-лигах по американскому футболу. На первый взгляд, это было безобидное хобби.
Первый тревожный звонок прозвенел в 2018 году. Миа, работавшая учителем в коррекционной школе и одновременно учившаяся в аспирантуре, заметила неладное. Джек, социолог по профессии, распоряжался семейными финансами. Их доходы были скромными, но Миа казалось, что денег не хватает сильнее, чем должно было бы.
Вскоре крупный выигрыш принес Джеку значительную сумму. Однако вместо того, чтобы потратить ее на семейные нужды, он пустил все деньги на новые ставки. «Тогда я впервые почувствовала неладное», — вспоминает Миа.
В последующие годы тревожных сигналов становилось все больше. Джек начал занимать деньги у родственников. Его уволили с любимой работы после того, как выяснилось, что данные о пробеге служебного автомобиля, которые он подавал в отчетах, не соответствовали действительности. Несмотря на периодические крупные выигрыши, семью начали одолевать коллекторы. Почтовый ящик был завален неоплаченными счетами. Однажды им даже отключили электричество. Миа была в полном замешательстве.
Все прояснилось в 2022 году, когда она прочла расшифровку голосового сообщения: ей звонил детектив из полиции. «Наверняка мошенники», — подумала она. Но, проверив имя в интернете, она поняла, что детектив настоящий. Он сообщил ей о неких противоправных действиях и хотел выяснить, причастна ли она к ним. «В тот день мой мир рухнул», — говорит Миа.
Выяснилось, что Джек страдает от игровой зависимости, семья погрязла в долгах, а он, возможно, совершал преступления, чтобы достать деньги. Когда в класс вошла ее подруга, Миа попросила принести мусорное ведро — ее тошнило от шока.
Она позвонила своему брату-близнецу, офицеру полиции. Он успокаивал ее, пока она, словно в тумане, ехала домой. «Ощущение было, будто я героиня какого-то фильма, — рассказывает Миа. — Я была потрясена. Я чувствовала, что что-то не так, но не могла понять, что именно. Я и представить не могла, насколько все серьезно».
Миа вспоминает, как Джек описывал свою зависимость: «Я попал в замкнутый круг и не мог из него выбраться. Я постоянно думал, что один крупный выигрыш все исправит».
Этот замкнутый круг привел его к шести уголовным обвинениям.
Джек — один из миллионов американцев, делающих ставки на спорт онлайн. Эта сфера переживает взрывной рост с 2018 года, когда Верховный суд отменил общенациональный запрет. Сегодня люди ставят на все, что угодно, круглосуточно: кто выиграет подбрасывание монеты в начале Супербоула или забьет ли Аарон Джадж сегодня хоум-ран.
Для многих приложения вроде DraftKings или FanDuel — это просто безобидное развлечение. Но для таких, как Джек, они несут в себе опасность, какой, возможно, не несли азартные игры никогда прежде.
На сегодняшний день ставки на спорт легализованы в 38 штатах, а также в округе Колумбия и Пуэрто-Рико. Это спровоцировало настоящий игорный бум: ставки на победу, на результативность игроков, на цвет напитка Gatorade, которым обольют тренера победившей команды — практически на что угодно. По данным Американской игорной ассоциации, оборот спортивных ставок вырос с менее чем 5 миллиардов долларов в 2017 году до более 120 миллиардов в 2023-м, причем 94% этих ставок были сделаны через интернет.
Онлайн-беттинг не ограничивается спортом. На платформах вроде Polymarket пользователи могут делать прогнозы на самые разные события: от даты прихода урагана на сушу до вероятности рецессии и имени следующего президента США.
У азартных игр в Америке долгая, в основном нелегальная, история. Предыдущие волны легализации сделали общедоступными лотереи, казино и игровые автоматы. Но нынешняя ситуация иная, отмечает Рэйчел Волберг, профессор эпидемиологии из Массачусетского университета в Амхерсте: «Я видела многое, но нынешние темпы экспансии игорного бизнеса поражают».
Единственная официально признанная поведенческая зависимость
Игровая зависимость — единственное поведенческое расстройство, классифицируемое как зависимость в диагностическом руководстве по психиатрии DSM-5 (в отличие от химических зависимостей, таких как алкоголизм или наркомания). Международная классификация болезней МКБ-11, используемая в большинстве стран мира, также признает игровую зависимость расстройством. Хотя DSM-5 описывает несколько химических зависимостей, большинство компульсивных форм поведения, таких как шопоголизм, сексоголизм или зависимость от соцсетей, по мнению исследователей, не достигают уровня расстройства.
Где проходит грань между увлечением и зависимостью? Клинический диагноз ставится, если человек упорно продолжает играть, несмотря на серьезные негативные последствия, и у него проявляются как минимум 4 из 9 следующих признаков:
-
Потребность увеличивать ставки для достижения прежнего эффекта (толерантность).
-
Раздражительность при попытке прекратить игру.
-
Неоднократные безуспешные попытки контролировать или бросить игру.
-
Постоянные мысли об игре.
-
Использование игры как способа справиться со стрессом.
-
Попытки отыграться после проигрыша.
-
Ложь, чтобы скрыть масштабы своего увлечения.
-
Обращение за финансовой помощью к другим.
-
Риск потерять или потеря значимых отношений, работы или других возможностей из-за игры.
Эти черты — толерантность, синдром отмены, одержимость, потеря контроля — классические маркеры зависимости. Лия Ноуэр, директор Центра изучения азартных игр при Ратгерском университете, вспоминает шутку одного психиатра: чтобы диагностировать зависимость, достаточно задать один вопрос: «Создавала ли игра когда-нибудь проблемы в вашей жизни, и бросили ли вы после этого?».
И проблемы могут быть катастрофическими. Например, спортивный новостной портал Defector рассказал историю мужчины, который, исчерпав все источники денег, начал воровать со счетов собственных маленьких детей, куда поступали подаренные на крестины и дни рождения средства.
Когда мозг попадает в зависимость от азартных игр, его система вознаграждения, по сути, выходит из-под контроля. Ключевую роль в этом играют вентральный стриатум и префронтальная кора. Вначале небольшие выигрыши вызывают короткие всплески дофамина. Со временем жажда этого ощущения усиливается, требуя все более крупных ставок для достижения того же «кайфа». Процесс затягивает, а способность мозга сказать «нет» ослабевает.
Ставки используют мощный механизм прерывистого подкрепления. Многочисленные исследования показывают, что именно непредсказуемость вознаграждения вызывает сильное привыкание, заставляя человека снова и снова ждать следующей дозы дофамина. Как говорит психиатр Лэнти Джорандби, в погоне за эйфорией «центры вознаграждения мозга оказываются в заложниках».
Фундаментальные исследования игровой зависимости, проведенные психиатром Марком Потенцой из Йельской медицинской школы, приоткрывают завесу тайны над работой зависимого мозга. Исследования с помощью фМРТ показали, что у патологических игроков при виде игорной символики активизируются фронтальные, паралимбические и лимбические зоны мозга, отвечающие за эмоции и принятие решений.
В ожидании денежного приза у людей с игровой зависимостью, как и у наркозависимых, наблюдается сниженная активность в центре вознаграждения — вентральном стриатуме. Это подтверждает «гипотезу дефицита вознаграждения»: выигрыш не приносит им такого же мощного всплеска дофамина, как здоровым людям. Это, в свою очередь, может заставлять их делать все более высокие ставки в погоне за желаемым ощущением.
Чем онлайн-ставки на спорт отличаются от других игр
Современные ставки на спорт — это совершенно новый уровень риска, обусловленный технологическими, социальными, психологическими и экономическими факторами.
Доступность. Ставки всегда под рукой, в вашем смартфоне. Новые коэффициенты появляются в режиме реального времени, позволяя делать ставки в любой момент матча. Вы не можете просто выбросить телефон, как могли бы обходить казино стороной или вылить алкоголь в раковину. Даже удалив приложения, вы, как спортивный болельщик, будете постоянно сталкиваться с рекламой букмекеров и обновлением коэффициентов во время трансляций.
Азарт. Ставки делают просмотр матчей интереснее. Поставив даже небольшую сумму, вы становитесь более вовлеченным и эмоциональным. Проводя исследование для этой статьи, я обнаружил, что даже бейсбол — самый скучный для меня вид спорта — стал увлекательнее. Если бы «Доджерс» забили в седьмом иннинге, мои 5 долларов превратились бы в 15! (Спойлер: они не забили).
Социализация. Для многих, особенно для молодых мужчин, онлайн-ставки стали частью общения. Друзья могут вместе делать ставки на стадионе или на диване перед телевизором, а в групповых чатах кипит обсуждение прогнозов, выигрышей и проигрышей.
Скрытность. В то же время для других это тщательно охраняемая тайна. Человек может проиграть все свои сбережения, и никто из близких не будет об этом догадываться. У него нет похмелья на работе, он не падает в обморок на глазах у детей. Он просто незаметно нажимает на экран своего телефона. «Меня поражает, насколько это скрытый процесс, — говорит Шейн Краус, психолог и исследователь зависимостей из Университета Невады в Лас-Вегасе. — Люди опустошают свои пенсионные счета и фонды на образование детей. И это не всегда легко заметить».
Скорость и риск. Современные ставки более рискованны. Возможность делать ставки в режиме реального времени («live-ставки») сокращает промежуток между ставкой и результатом. «Это ускоряет игровой цикл, увеличивая частоту ставок и, следовательно, риск развития проблемного поведения», — отмечается в отчете Национального совета по проблемам азартных игр. Огромной популярностью пользуются «экспрессы» — ставки на несколько событий сразу, где для выигрыша должны совпасть все прогнозы. Шансы на успех в них мизерны, а прибыль букмекеров — колоссальна. Именно экспрессы стали драйвером роста рынка и причиной огромных проигрышей. «Продукт стал намного рискованнее», — утверждает Волберг.
Агрессивный маркетинг. Букмекеры повсюду. Редкая трансляция обходится без спонсорства DraftKings или FanDuel, рекламы ESPN Bet, обсуждения коэффициентов в перерывах и бегущей строки с их обновлением. С самого начала букмекеры заманивали новых пользователей щедрыми бонусами. Сегодня предложения стали скромнее, но все еще соблазнительны. Скачав DraftKings, я увидел баннер: «Получите бонус до $1000 на депозит!», а внутри приложения — «Поставь $5 и получи $150 в виде бонусных ставок МГНОВЕННО!».
Компании анализируют данные пользователей и рассылают персональные предложения, чтобы вернуть их в игру. Крупным игрокам (VIP-клиентам) могут назначать персональных менеджеров, которые осыпают их бонусами и подарками. «Сегодня это цифровой бизнес. Компании используют всю доступную информацию о клиентах для максимизации прибыли, — говорит Хизер Уордл, профессор исследований в области азартных игр из Университета Глазго. — Это кардинальное изменение».
Сочетание этих факторов создает мощнейшую зависимость, даже у тех, кто считает себя неуязвимым. В 2024 году The Wall Street Journal опубликовал историю 41-летней женщины-психиатра, матери двоих детей. Она прекрасно понимала, как работает ее мозг и как ставки разрушают ее самоконтроль, но остановиться не могла. Она пыталась: сообщала в DraftKings о своей зависимости, пробовала заблокировать себе доступ к приложениям через государственный регулятор. Но ее возвращали VIP-бонусами, и в итоге она проиграла более 400 000 долларов. По ее словам, она сама стала для себя «загадкой».
Рост игровой зависимости
С момента легализации ставок число обращений за помощью от игровой зависимости в США выросло на 23%, согласно исследованию JAMA Internal Medicine за 2025 год. В некоторых штатах, таких как Массачусетс, Пенсильвания и Огайо, рост приблизился к 50%. «Уровень проблем с азартными играми среди спортивных беттеров как минимум в два раза выше, чем среди игроков в целом», — говорится в отчете Национального совета по проблемам азартных игр за 2019 год.
Систематический обзор и метаанализ более 3600 исследований из 68 стран показал, что за последний год в азартные игры играли 46% взрослых и 18% подростков. Распространенность проблемной игромании составила 1,4%.
Цифра может показаться невысокой. Но, как поясняет Уордл, половина населения не играет вообще. Таким образом, среди тех, кто играет, процент зависимых гораздо выше. Риск, если вы начинаете играть, совсем не мал.
Практика это подтверждает. Терапевты сталкиваются с людьми, чьи жизни были разрушены ставками на спорт. Юристы ведут дела о разводах и лишении родительских прав, спровоцированных игроманией. «Это настоящий взрыв», — говорит Джорандби, работающая в реабилитационном центре во Флориде.
Основная группа риска — молодые мужчины. Они технически грамотны, менее склонны к избеганию риска, более импульсивны и чаще смотрят спорт. Кроме того, они бывают излишне самоуверенны, полагая, что их глубокие знания о командах, игроках и статистике помогут им обыграть букмекера в игре, которую они ошибочно считают игрой мастерства.
Лечение игровой зависимости
Лечение игровой зависимости требует комплексного подхода. Первый шаг — решение финансовых и юридических проблем. Часто контроль над финансами зависимого берет на себя член семьи. Ключевую роль играет психотерапия, как правило, когнитивно-поведенческая. В ходе терапии человек изучает свою зависимость, выявляет ее глубинные причины, разрабатывает план действий на случай срыва, осваивает навыки самоконтроля и работает над изменением своего поведения.
Для некоторых неоценимую помощь оказывает программа «12 шагов» сообщества «Анонимные Игроки», предоставляющая поддержку и структуру. (Чтобы адаптироваться к новой волне молодых игроков, сообщество создает специальные группы для молодежи). Медикаментозное лечение также может быть эффективным. Некоторые исследования показывают, что препарат Налтрексон, используемый для лечения алкогольной и опиоидной зависимости, способен снижать тягу к азартным играм.
«Игромания часто сочетается с химическими зависимостями, депрессией или тревогой. Человек проигрывает все больше денег, его тревога нарастает, и он погружается в порочный круг», — говорит Ноуэр. Исследование 2021 года показало, что почти у четверти пациентов с игровой зависимостью также было диагностировано расстройство, связанное с употреблением психоактивных веществ.
Существуют конкретные стратегии борьбы с онлайн-ставками. Технические: удаление приложений, блокировка сайтов, использование фильтров рекламы или установка программ вроде Gamban. Социальные: обучение здоровым реакциям на предложения сделать ставку или на ситуации, когда все вокруг играют. Взаимоотношения: работа над восстановлением разрушенных связей. Предательство — частый спутник зависимости, ведь человек мог лгать, воровать или разорять свою семью.
Но главный вопрос в лечении: почему человек играет? Что ему это дает? Возможно, молодой человек борется с депрессией, и ставки дают ему кратковременный прилив энергии. Или спортсмен снимает стресс от соревнований. Или брак трещит по швам, и игра становится способом побега от реальности.
Определение этой ключевой мотивации помогает человеку понять свое поведение и начать работать с первопричиной дискомфорта. Но это тяжелый труд. Зависимость не позволяет трезво мыслить, она требует одного — играть. «Мы учим людей, что тяга — это просто мысль, просто чувство. Ей не обязательно подчиняться. Можно научиться не давать этим мыслям власть над собой», — объясняет Краус, который обучает пациентов навыкам осознанности и эмоциональной регуляции.
Как и при любой зависимости, срывы являются частью пути к выздоровлению. Но при комплексном лечении, включающем поддержку сообщества, восстановление личности и заботу о здоровье, выздоровление возможно. Ноуэр вспоминает пожилого пациента, который тратил все свои деньги на лотерейные билеты. Он отдалился от семьи и внуков из-за стыда. Благодаря терапии он смог отказаться от лотереи и нашел новую цель в жизни — стал тренером бейсбольной команды своего внука.
Серьезным препятствием на пути к лечению является недостаточная осведомленность самих врачей. «Большинство клиницистов просто не обучены распознавать и лечить игровую зависимость, несмотря на ее взрывной рост», — говорит Ноуэр. Ситуацию могли бы изменить образовательные программы для специалистов и внедрение скрининга в медицинских, юридических и психологических учреждениях.
Проблема усугубляется тем, что зависимость часто скрывается из-за стыда. «Большинство людей с игровой зависимостью не обращаются за помощью», — констатирует Потенца. Они могут прийти к терапевту с жалобами на стресс, депрессию или семейные проблемы, и только в процессе работы всплывает их истинная проблема. Открытые, неосуждающие вопросы могут помочь клиенту раскрыться.
Политические решения
Лечение обычно фокусируется на личной ответственности: заблокируй рекламу, удали приложения, иди на терапию. Но должна ли вся ответственность лежать только на индивиде? Необходимо задуматься и о государственной политике в сфере спортивных ставок.
Регулирование — это всегда поиск баланса между здоровьем нации и свободой личности. Для многих азартные игры — это развлечение (и источник налогов для государства). Но политика может защитить уязвимых, не ущемляя права остальных. Важно понимать, что львиную долю доходов букмекерам приносит крошечная прослойка игроков. Исследование 2024 года, охватившее 700 000 беттеров, показало, что всего 3% из них генерируют более 50% выручки букмекерских контор. Именно эти люди нуждаются в защите в первую очередь.
В разных странах действуют ограничения на рекламу, сбор данных и размеры ставок. Например, в Германии установлен месячный лимит на депозиты в 1000 евро. В Нидерландах компаниям запрещено использовать персональные данные для таргетированной рекламы. В Италии игорным компаниям нельзя быть генеральными спонсорами спортивных команд.
В США регулирование гораздо мягче. Некоторые штаты отслеживают статистику зависимости или предоставляют бесплатное лечение, но многие не делают и этого. Возможно, потому, что рынок легальных ставок в США моложе, чем в Европе, и долгосрочные последствия еще не проявились в полной мере. «Если мы не начнем действовать сейчас, через три-четыре года мы утонем в этой проблеме. Это как с опиоидным кризисом: он не случился в одночасье. Мы знали о проблеме, но слишком долго медлили», — предупреждает Краус. — Как исследователь, я в шоке. Мы могли бы действовать на опережение, но мы этого не делаем».
Разорвать круг
Звонок детектива разрушил привычный мир Мии. Полгода, с сентября по февраль, она жила в постоянном страхе и неизвестности. А потом все случилось: официальные обвинения, суд и приговор — девять месяцев тюрьмы. Среди шести пунктов обвинения была кража личных данных: Джек использовал клиентскую базу своей компании для получения денег на игру.
Миа взяла финансы в свои руки. Оба начали ходить на индивидуальную терапию. Джек разработал план по предотвращению срывов, проанализировал свои триггеры и проработал травмы прошлого, в том числе алкогольную и наркотическую зависимости своего отца. По совету матери Мии, он пошел в «Анонимные Игроки», а Миа — в «Гам-Анон», группу поддержки для родственников зависимых. «Честно говоря, именно это меня и спасло», — признается Миа. Там она нашла людей, которые по-настоящему ее понимают.
Постепенно Миа смогла принять случившееся. Они с Джеком до сих пор работают над восстановлением доверия. Но что заставило ее сохранить их брак? «Я знала, что это был не он настоящий».
За два дня до отправки в тюрьму девятимесячный срок Джеку заменили на домашний арест с электронным браслетом. Прошлым летом браслет сняли. Свою шестую годовщину свадьбы они отметили тихо и по-домашнему: провели время с друзьями и заказали мексиканскую еду на дом.
Их путь еще не окончен. Но, сменив тайну зависимости на открытость, честность и лечение, они обрели надежду на будущее. «Мы пережили самое страшное, и я за это благодарна», — говорит Миа. Поддержка сообщества помогла ей открыться и начать исцеляться. «Важно, чтобы люди делились своими историями. Никогда не знаешь, кому это поможет, — говорит она. — Я знаю, что таких, как мы, много».
*Имена изменены в целях защиты частной жизни.
